Доброе утро всем. За прошлый год я узнал много нового о психопатии, особенно благодаря подкасту с Люком Кемпом, а также выпуску «Круглого стола реальности» (Reality Roundtable) с Рейдом Мелоем и Нэнси Мак-Вильямс, посвященному чертам «темной триады». Совсем недавно мой интерес вспыхнул с новой силой после интервью с Грегом Эллиоттом о его гипотезе психопатического отбора (Psychopathic Selection Hypothesis). Ранее этой осенью в выпуске «Поворачивая регуляторы психопатии в обратную сторону» (Turning the Dials Back on Psychopathy), опираясь на работу Грега, я описал семь факторов («регуляторов»), которые определяют, выгодно ли обманывать систему в том или ином обществе. Тот эпизод базируется на анализе, приведенном ниже, поэтому я бы хотел вернуться к нему для тех из вас, кто мог его пропустить.
Если вы похожи на меня – а раз вы следите за этим каналом, то, вероятно, в чем-то похожи – вы, возможно, испытываете сильный когнитивный диссонанс. Особенно когда смотрите на своих друзей, собственные ценности, свое окружение, свои чувства и то, что вам дорого… и сопоставляете это с заголовками новостей нашего безумного, поляризованного, антиутопического, функционального/дисфункционального мира. Очевидно, что существует дельта между тем, кем мы являемся как отдельные люди, и тем, как мы проявляем себя как глобальный биологический вид. Поэтому сегодня я хочу поговорить о медианном человеке, среднем человеке и о хищниках в нашем обществе. На первый взгляд моя статья кажется немного депрессивной. Но если заглянуть чуть глубже, я нахожу в ней повод для большого оптимизма. Я начну с определений, дам краткую предысторию и обосную свой тезис, а затем предложу краткие выводы о логике, лежащей в основе экономического Суперорганизма, внутри которого мы все живем.Определение психопатии (и других терминов)
Определение психопатии
Итак, начнем с нескольких определений. В Википедии «психопатия» определяется как личностный конструкт, характеризующийся сниженной способностью к эмпатии и раскаянию, стойким антисоциальным поведением, а также дерзкостью, расторможенностью и эгоцентрическими чертами. Эти черты часто маскируются поверхностным очарованием и устойчивостью к стрессу, что создает внешнюю видимость нормальности.
Определение хищника
Еще одно определение, которым я хочу поделиться, – определение «хищника», или предатора. В биологии под ним понимается организм, который охотится на других животных и поедает их. Я добавлю сюда небольшую оговорку, так как наш канал известен широким междисциплинарным подходом. Мы воспринимаем хищничество как нечто плохое, когда речь идет о внутривидовом насилии (о чем я и буду говорить), но в широком экологическом смысле каждый, кто смотрит этот подкаст, является хищником. Человек – это высший хищник (apex predator), по крайней мере в масштабах истории. Но сегодня мы говорим о внутривидовом хищничестве. Последние термины для понимания – медиана и среднее арифметическое. Медиана – это точная середина распределения людей или вещей. Среднее арифметическое (или просто среднее) – это сумма всех значений, деленная на их количество (в данном случае – на количество людей).
График, показывающий распределение уровней дохода в США и демонстрирующий разницу между медианой и средним арифметическим
Давайте для примера поговорим о доходах. В 2025 году медианный доход в США составлял около 45 000 долларов, а средний – 70 000 долларов. Медиана говорит о том, что половина людей зарабатывала больше 45 тысяч, а половина – меньше. Среднее арифметическое оказывается намного выше, потому что несколько крайних значений (выбросов) – люди, зарабатывающие по 10 или 100 миллионов долларов в год – исказили распределение и растянули «хвосты» графика. Я наблюдаю такое же растяжение «хвоста» и в поведенческих характеристиках нашего общества.Теория многоуровневого отбора и антисоциальное поведение
Я хочу привести некоторые факты и описать контекст, обратившись к колыбели жизни в Танзании. Олдувайское ущелье позволяет заглянуть в среду обитания наших предков, которая сформировала ранних людей. Homo sapiens эволюционировал в небольших группах охотников-собирателей, и недавние биологические исследования подчеркивают важность как конкуренции, так и кооперации в отборе черт, выживших в тот период. Это отражает многоуровневый отбор (multilevel selection), при котором признаки формируются под влиянием естественного отбора, действующего как на индивидуальном, так и на групповом уровнях.
Пытаясь вести отбор по максимальной яйценоскости, исследователи фактически отобрали агрессию.
Известный пример, о котором мы говорили ранее – в том числе когда в выпуск приходил Дэвид Слоан Уилсон, один из создателей этой концепции: крупный производитель яиц в США нанял эволюционных биологов, чтобы выяснить, как увеличить количество яиц, откладываемых в одной клетке. В ходе эксперимента они отобрали кур, которые несли больше всего яиц, и посадили их вместе в клетку, предполагая, что вместе они снесут еще больше. От пары кур они действительно получили больше яиц, но общая средняя яйценоскость в клетке упала. Пытаясь отобрать птиц по признаку продуктивности, они на самом деле провели отбор по признаку агрессивности. В другой версии этого эксперимента исследователи объединили в одной клетке кур с кооперативными (миролюбивыми) чертами, и яйценоскость в клетке выросла. Если не брать птиц, можно привести еще один пример из теории игр – модель «Ястребы и голуби». В индивидуальной борьбе за ресурс ястребы побеждают голубей. Но поскольку голуби более просоциальны (склонны к сотрудничеству и избегают конфликтов), группа голубей часто побеждает группу ястребов. Это помогает объяснить, почему и конкуренция, и кооперация были жестко запрограммированы в нас еще в эпоху предков. Что касается антисоциальных черт у людей, таких как психопатия, я узнал, что около 1% взрослых мужчин и 0,2% (одна пятая процента) взрослых женщин являются клиническими психопатами. Это означает, что сегодня на Земле живет около 30 миллионов клинических психопатов. Намного больше людей имеют черты, граничащие с психопатией или «темной триадой», но на субклиническом уровне. На протяжении примерно 300 000 лет в общинах и деревнях наших предков обман и эгоизм обычно не окупались. Вы видели одних и тех же людей изо дня в день. Если вы совершали плохой поступок, все видели, что именно вы это сделали и что вы несете ответственность; последствия наступали быстро. Бездушные и высокорискованные стратегии поведения пресекались репутационными потерями, изоляцией, а иногда и изгнанием. Я уже говорил о том, что рождение экономического Суперорганизма произошло 10-12 тысяч лет назад, когда люди перешли к сельскому хозяйству и тем самым создали излишки, пригодные для хранения. Люк Кемп объяснил мне, что важной была не только возможность хранения, но и возможность разграбления (lootability). Как только ресурсы стало можно красть и накапливать, правила игры изменились. «Ястребиная» стратегия отнимания чужих излишков начала приносить выгоду – как психопатам, так и просто очень агрессивным людям. С этого момента у таких психопатических личностей появилась возможность нанимать воинов, шаманов, бухгалтеров и других специалистов, создавая вокруг себя систему зависимости. Эта иерархия и дала корни для роста экономического Суперорганизма.Психопатический магнит
Тридцать миллионов – ошеломляющее число, но количество людей здесь – меньшая из проблем. Что меня действительно интересует, так это концентрация этих игроков и вытекающие из нее стимулы. У меня есть следующее подозрение: если бы эти 30 миллионов клинических психопатов исчезли из мира завтра, поведение нашей экономической системы изменилось бы меньше, чем нам хотелось бы. Жаль, что мой подкаст с Рейдом и Нэнси не продлился часа три, потому что у меня была масса вопросов к ним. Вместо этого я провел собственное исследование того, что обычно происходит, когда одного психопатического игрока внедряют в человеческую группу. Я опишу эти процессы, а затем поделюсь тем, что, по моему мнению, произошло в глобальном масштабе. Первое, что случается при появлении психопатического игрока в группе, – это разрушение кооперации. Люди – отличные подражатели; это значит, что большинство готовы отдавать до тех пор, пока отдают другие. В биологии это называется условной кооперацией (conditional cooperation). Когда обман становится видимым и остается безнаказанным, мы отказываемся от этой стратегии. Усилия, щедрость, альтруизм и честность идут на спад, поскольку явный безбилетник (фрирайдер) или нарушитель правил лишает мотивации к просоциальному поведению, и со временем общий вклад группы угасает. Это хорошо воспроизводимая модель в экспериментах с общественными благами (public goods games). Второе – падает уровень доверия и растут издержки. Когда доверие снижается, люди заменяют взаимный (реципрокный) альтруизм контрактами, слежкой и постоянной оглядкой через плечо, что повышает трансакционные и координационные издержки во всей системе. Труд Элинор Остром, лауреатки Нобелевской премии по экологической экономике, показывает, что сообщества нуждаются в мониторинге и справедливом санкционировании (системе наказаний), чтобы удерживать кооперацию на плаву. По сути, это означает, что сотрудничество выживает там, где поведение остается открытым и подотчетным. Когда эти механизмы слабеют, проблема безбилетника обостряется.
Динамика «паршивой овцы» (эффект гнилого яблока) наглядно показывает, как один деструктивный участник может подорвать моральный дух и продуктивность всей группы.
Третье – дрейф социальных норм из-за динамики «гнилого яблока». Один упорно деструктивный участник группы способна подорвать моральный дух, рассеять внимание и снизить общую продуктивность – точно так же, как одно гнилое яблоко портит всю бочку. Другой связанный с этим феномен – то, как неправомерное поведение может распространяться по примеру. Видя, как член собственной ингруппы жульничает и уходит от ответа, другие охотнее нарушают правила. Такая динамика перенаправляет их от кооперации и доверия в сторону конкурентной модели из нашего поведенческого репертуара. Более того, если обманщик получает власть – что раз за разом происходит в нашей нынешней глобальной экономической системе, – вред многократно усиливается. Когда психопаты оказываются на руководящих должностях, контроль становится абьюзивным, что напрямую связано с ухудшением самочувствия сотрудников, ростом выгорания и учащением конфликтов. Концепция «токсичного треугольника» помогает объяснить, как деструктивные лидеры (включая лиц с высокими показателями черт «темной триады») процветают, находя восприимчивых последователей в благоприятной для себя среде. И последнее, с чем я отчасти знаком лично, – это усталость карателя, или наказывающего, и моральная травма. Несколько справедливых «шерифов» берутся противостоять деструктивному поведению, но, не получая поддержки от остальных, они выгорают и в конце концов устраняются. Мы видим это в реальном времени: группа теряет свои «антитела» против агрессивной курицы.
Когда вы добавляете психопатов в здоровую человеческую группу, происходят две вещи: средние поведенческие черты смещаются в сторону антисоциальных под влиянием психопатов, что заставляет порядочных людей адаптироваться к новым условиям, снижая свой вклад и уровень доверия.
Итак, когда вы добавляете постоянного хищника в здоровую группу людей, происходят две вещи: 1. Средние поведенческие показатели смещаются, потому что конечные результаты искажаются под влиянием «хвоста» распределения. 2. Затем медиана (середина) сползает в сторону менее просоциального поведения, так как порядочные люди приспосабливаются к новым условиям – меньше доверяют, больше защищаются и вносят меньший вклад. Это происходит прямо сейчас, повсюду вокруг нас.Поведение «хвоста» распределения
В больших выборках люди склонны формировать распределение, смещенное в сторону просоциального поведения.
Люди – не ангелы и не демоны. Но в больших масштабах наши личности и черты образуют распределение, и большинство людей в нем группируются вокруг принципов взаимности и справедливости. Вчера вечером я ехал домой и забыл, что у меня включен дальний свет. Кто-то моргнул мне своими фарами. Я никогда не узнаю, кто это был. Это взаимодействие – пример негласных социальных договоренностей, показывающий, что в целом мы доверяем другим людям и добры к ним. Но в нашей современной популяции существует тонкий «хвост» психопатов, поскольку хищнические навыки некогда были преимуществом в периоды эволюционного «бутылочного горлышка». Некоторые эволюционные теории предполагают, что черты, связанные с психопатией (такие как низкая эмпатия, бесстрашие и агрессия), могли давать преимущества – например, для запугивания соперников, эксплуатации чужих ресурсов или реализации стратегий краткосрочного спаривания. В малых популяциях эта тенденция контролировалась. Теперь, когда население резко выросло, этот тонкий «хвост» современной популяции – люди, которым комфортно лгать, которые менее эмпатичны и беспощадно стремятся к выгоде, – остался, но наша способность контролировать их оказалась серьезно подорвана. Эта небольшая группа оказала колоссальное влияние на наши структуры, стимулы и социальную организацию. Хорошая новость заключается в том, что наш базовый уровень как отдельных человеческих личностей лучше, чем могут транслировать заголовки современных культурных новостей. Нормой для большинства людей по-прежнему остается взаимность. Несколько лет назад я был в Хельсинки и оставил свой кошелек (в котором было несколько сотен долларов, паспорт и кредитные карты) в кафе, где продают сэндвичи с курицей, в огромном торговом центре, полном людей. Сотрудник этого ресторана разыскал меня в ТЦ и вернул кошелек. Я часто думаю об этом, когда размышляю о человечестве и наших культурных моделях. Мы все еще остаемся просоциальными людьми – теми, кто тренирует детские спортивные команды, помогает убирать улицы после ураганов и выключает дальний свет, завидев встречную машину. Медианные поведенческие черты человечества никуда не исчезли; их просто вытеснили структуры, которые усиливают поведение «хвоста». Открытие ископаемой энергии породило глобальный экономический Суперорганизм с ультрасоциальной иерархией, коротким горизонтом планирования и жаждой статуса. Теперь у нас есть огромное количество людей, накапливающих излишки блага, и 1% из нас – клинические психопаты с низкой эмпатией и чертами «темной триады». Даже если ничтожно малое меньшинство ведет себя как психопаты, механизмы отбора и усиления дают им несоразмерное влияние в ключевых узловых точках наших социальных систем – включая финансы, медиа, политику, безопасность и крупные технологические платформы (поскольку моральный, эмоциональный и новый контент распространяется там быстрее). Мы только начинаем понимать, как ложь обгоняет правду и как небольшое число манипуляторов способно колоссально развернуть общественные нарративы и политическую повестку вразрез с просоциальными ценностями медианного человека. В конечном счете с течением времени это обретает форму… примерно такую, как сегодняшний мир. Небольшой процент психопатов в современном мире с прозрачными и открытыми границами, где поведение, деньги и технологии могут свободно диффундировать, приводит к смещению как медианного, так и среднего поведенческого тренда в сторону от тех ценностей, которые разделяет большинство из нас. Поведенческие черты человека не изменились в одночасье или даже за века. Изменился контекст: масштаб, избыток энергии и скорость трансакций сместили фокус того, что подвергается отбору и усилению. Что же нам со всем этим делать? У меня нет всех ответов. Но осознание этой динамики – первый шаг. Я думаю, что не-психопаты воспринимают картину реальности более полно, потому что психопаты упускают из виду большинство вещей, требующих эмоциональной эмпатии, доброты и совместной заботы. Ближайшие отношения психопата часто становятся трансакционными. В лучшем случае они понимают любовь как важную часть сделки, но в худшем – видят в ней слабость. На мой взгляд, это ахиллесова пята психопатов, и именно она открывает возможность для появления какого-то просоциального будущего. Одно предостережение, которое я добавил с тех пор, как впервые высказал этот аргумент: эмпатия – это орган чувств, и она дает нам преимущество только тогда, когда мы видим, что делают деструктивные игроки. Если мы теряем видимость, мы теряем это чувство. Если не-психопаты, вовлеченные в проблемы планетарного масштаба (выходящие за рамки чисто человеческих отношений), по-настоящему поймут это, возможно, перед нами откроются новые пути осмысления будущего.